November 17th, 2008

Инзер

Из недописанно-неотредактировано-неопубликованного

Аня, как я уже говорил, была девушка спортивная и задорная. И вот, поднимаясь, она то ли на спор, то ли от избытка энергии собралась сделать такую штуку - вылезти в оконный проём. Подробностей я не уловил, так как шёл впереди и как обычно мыслями был в разных местах. Когда я понял, что сзади что-то происходит, Аня уже вылазила наружу под удивлённые возгласы бывших одноклассников. Под каждым окном на расстоянии чуть больше метра снаружи шёл кирпичный карнизик, бордюрчик или как там это называется у строителей. Шириной в полкирпича. На него Аня и встала. Руками держась за откосы, а точнее за металлическую облицовочную сетку на откосах. Ей совсем не было страшно. В отличии от остальных, мне тоже не было страшно. Не уверен, знала ли Аня, но я стройку облазил вдоль и поперёк и знал точно, что как раз под этим окном этажом ниже находится крыша перехода в другой корпус. То есть прямо под ней сантиметрах в 70-ти находилась бетонная площадка шириной около 2-х метров. И самое ужасное, что могло произойти, это то, что при падении Аня отобъёт своё упругую спортивную попу. Меня бы это расстроило, но не настолько, чтоб я вмешался в происходящее. И поэтому я стоял, улыбаясь, и наблюдал. Всё это: веселье Анютки с подпрыгиванием, испуганно-восхищённые возгласы друзей и мои наблюдения продолжались секунд 40. Потом под подпрыгуньей обломились кирпичи.
То что произошло потом, произошло стремительно и быстро. Рассказывать я буду гораздо дольше. Но скажу сразу: все мои вышеозначенные разговоры о том, что я не боялся, мгновенно потеряли всякий смысл. Потому что, по-нашему говоря, я пересрался. Все мои знания о крышах внизу и не только тут же бесследно растворились в распахнутых от ужасах глазах девушки. В памяти всё это осталось в замедленном действии. Вот слышится шелест кирпичей, вот глазёнки Анютки распахиваются и вся она начинает проседать, вот стоят одноклассники и у них отваливаются челюсти, вот я очень медленно бросаюсь к Ане и за время пока я медленно-медленно преодолеваю разделяющие нас два шага она падает предплечьями на подоконник и с размаху лицом несётся навстречу с ним. Я потом собой гордился, потому что не поймай я её за волосы, она со всего размаху шлёпнулась бы лицом о кирпичи и как максимум бы получила сотрясение и как минимум сломала бы свой задорный носик, а так она отделалась разбитыми в кровь губами и слегка поцарапанным подбородком. Но обо всё этом я думал позднее, а тогда я перехватил её за плечи и стал затаскивать. Я и так был не самым слабым, да и страх предал мне сил, поэтому я легко поднял её на руки и понёс на лунный свет на пятый этаж. Видимо, Аня не знала, что под ней не было 15-ти метровой высоты и испугалась по-настоящему или это была женская расчётливость и коварство, но она прижалась ко мне так, как никто и никогда ко мне не прижимался. Словно замёрзший маленький котёнок, который лезет к вам под свитер в поисках тепла Аня засунула рук глубоко под куртку, которую я одел вместо пиджака. Мой страх уже прошёл и я протащился по полной. Готов был нести её на руках ещё 50 этажей. Но этажей было 5 и мы уже достигли вершины. В середине этажа из кирпичей было сложено пара скамеечек, к ним я и направился. Сел. Аня меня не отпускала. Я был не против. Она спрятала лицо у меня на груди, прижалась ещё сильнее. Видимо, она была действительно сильно напугана и страх, усиленный алкоголем, ещё не прошёл. Алкоголь же не во всем случаях превращает людей в берсерков. Иногда он умножает и обратные эмоции. Одной рукой я обнимал девушку за плечи, а свободной достал из кармана платок (одна из хороших привычек привитых родителями, таскать в кармане носовой платок). Не смотря на то, что мне было бесконечно приятно от того что Аня слушает моё сердце, провести осмотр и оказать первую помощь следовало. Коля сбегал вниз за водкой, я намочил ей платок. Нежно взяв Аня за подбородок, я поднял её лицо, чтоб его осветила луна. Я провел платком по губам и подбородку. Аня ойкнула, но почти сразу же слегка улыбнулась. Я никогда так близко не видел её глаз. Они были влажные от пары слезинок, которые я был уверен были от боли, а не от страха. Она опять спрятала голову у меня на груди и затихла, не ослабляя хватки. Друзья разбрелись по крыше и пару минут мы сидели одни слушая: она стук моего сердца, а я её сопение.
Но вот она подняла голову, и в её глазах опять скакал озорной огонёк. Быстро оглянувшись и убедившись, что вокруг никого нет, она зажмурила глаза, и первый раз в жизни поцеловала в губы парня. Я был очень счастлив и всегда вспоминаю с радостью, что этим парнем был я.
(продолжение следует, а сейчас спать...)
Инзер

Почему?... или лай-лу-лай

Уважаемые друзья и подруги, а также просто неизвестные читатели. Почему вы верите в придуманную историю про выпускной на стройке, и абсолютно не верите в полностью правдивые истории про тётю Резеду?
Инзер

Дождь над пляжем

Тётя Резеда любила и не любила дождь. Она любила его как профессионал. В дожде хуже были слышны шаги, частично смывались следы и плащ, под которым скрывалась катана в дождь был всё же более уместен, чем в солнечный день. А работать приходилось всегда. И не любила его как женщина, точнее уже не любила. Все её мужчины и мужья уже превратились в пепел и прах, а она всё ещё служила жителям земли. И сейчас она сидела на берегу моря кутаясь в плащ. Сидела под дождём на скамеечке. Прутиком выводя на мокром магические символы, которые уже много лет не работали, а были просто буквами русского алфавита. Рядом на скамейку присела молодая пара под зонтиком, они достали из шуршащего пакета банки с пивом и не спросив разрешения у молчаливой женщины с матовой кожей, закурили вонючие сигареты. Тётя Резеда отвлеклась от написания древних рун, и прислушалась к разговору молодых и крайне невоспитанных людей. Они говорили о вроде бы понятных ей вещах. о любви и о занятиях любовью, но эти святые вещи в их устах воспринимались как скверна. Нижней левой рукой тётя Резеда потрогала рукоятку спящей катаны и немного успокоилась. Докурив, молодые бросили окурки на песок, туда же полетели и смятые банки. Тётя Резеда вежливо пожурила их и попросила выкинуть мусор в урну, стоявшую на расстоянии двух вздохов. Молодые, казалось, только что заметили её. Их удивление на лицах тут же переросло в насмешку. Они чуть ли не хором предложили ей помолчать и сходить по некоторым адресам, а не то они сделают с ней то, о чём 5 минут назад говорили применительно к себе, но старым шлангом. Этого благородная женщина выдержать не смогла. Раздался тихий свист и лёгкий шелест плаща. Потом со звуком описанным в лучших образцах мировой литературы как "Хуяк!!!" катана как горячий нож через масла прошла через их шей. Глаза не успели закрыться и безмолвно взирали теперь с песка, как тетё Резеда убирает мусор. Через несколько минут лишь пара светлых пятен в песке напоминали что людей изначально было больше чем один. Но вскоре дождь смыл и эту небольшую разницу...